Михаил Ковальчук, заявил президент НИЦ "Курчатовский институт" (фото):

- Атомный проект родил космический. Ведь вы понимаете, что атомные проекты космические, они близнецы братья. В каком смысле? Для того, чтобы решить проблему в космосе и в атомном деле, вам надо было вообще что сделать? Создать материал … Материал, который работает в экстремальных условиях, самых разных, при сверхнизкой температуре в космосе, сверхбольших температурах в реакторе, при огромных давлениях, например, там и тут, изнутри или снаружи, при радиационных облучениях самыми разными потоками и так далее, агрессивные среды, все прочее. Значит, надо было научиться создавать материалы. Мы научились это делать, и поэтому сначала создали ядерное оружие, потом из него, так сказать, взрывом мы построили новую цивилизацию и стали сверхдержавой могучей … Ядерный проект все изменил, а космический это укрепил.

Андрей Чупрыгин, преподаватель Школы востоковедения НИУ ВШЭ (фото)

- Я не уверен в том, что это “перемирие” будет продолжаться сколько-либо значимое время, потому что основания для этого как минимум противоречивые. Иранцы заявили, что они победили, а Трампу необходимо согласиться на 10 пунктов. Президент США, заявил, что, наоборот, Иран согласен на требования Америки. Если перемирие действительно продлится хотя бы пару недель, то Пакистану может удастся усадить стороны за стол переговоров. Однако есть большое “но”. Ситуация в Ормузском проливе сегодня не бьется с теми намерениями, которые высказывались Соединенными Штатами. Он остается под контролем Ирана, что совершенно неприемлемо для Вашингтона. Более того, иранцы не откажутся от своих ракетных программ и обогащения урана, что следует из заявлений КСИР.

Владимир Лепехин, политолог, депутат Госдумы I созыва, к.ф.н., директор Института ЕАЭС (фото):

— Россия движется в направлении откровенной, прямой, гибридной колонии. И других вариантов нет. Гибридная колония — это когда никто войска в Россию посылать не собирается. Колонизация происходит за счёт информации, за счёт цифровизации, за счёт технологий, за счёт киберсхем, за счёт аудиторских компаний, которые контролируют экономику, за счёт приватизации ключевых средств производства иностранными компаниями. Достаточно посмотреть, как работает Росатом сегодня. Он что, строит станции в России? Он строит станции за рубежом. Он обогащает уран, продаёт американцам там за дёшево. Это он в системе американских интересов находится. Или, скажем так, транснациональных интересов.

Владимир Кузнецов, бывший начальник Инспекции по надзору за ЯРБ Госатомнадзора СССР (фото):

— Зачем организовывать производство ядерного топлива, когда в Швеции функционирует завод [компании] Westinghouse, который поставляет все топливо, которое нужно на Украине?... В этом плане городить дорогущее производство, городить сертификационные дела, центр с ядерным топливом — это просто очередной вброс, который хохлы делают в этом плане <...> Очередной вброс информационный – показать, какие они рукастые и головастые.  У Украины при этом нет полного цикла такого производства. <...> Они добывают «желтый кек», так называемый. А дальше все. Дальше-то ведь ничего нет, ведь из этого «кека» нужно иметь обогащение.

Максим Шингаркин, эксперт в области радиационной безопасности, экс-депутат Госдумы (фото):

- США нарушают ДНЯО в части неадекватных действий, незаконно обвиняя другое государство в создании ядерного оружия. Иран должен заявить, что, несмотря на отсутствие у МАГАТЭ доказательств о создании ядерного оружия, против него объявлена война. Тегеран приостанавливает членство в ДНЯО, потому что его соблюдение не защитило от необоснованной интервенции. Ирану стоит объяснить мировому сообществу, в каких объемах он хочет воспользоваться своим правом неучастия в договоре, чтобы остановить попытку вести [против него] войну под ложным предлогом с целью ликвидации государственности.

Михаил Ульянов, постоянный представитель России при международных организациях в Вене (фото)

– Могу сказать, что, не сговариваясь, и Алексей Евгеньевич (Лихачев), и представитель Минобороны, и я предъявили претензии МАГАТЭ по части того, как освещаются события на подконтрольных Киеву атомных электростанциях с одной стороны и на российской Запорожской АЭС – с другой. Явно, что у секретариата МАГАТЭ не получается обеспечить беспристрастность и объективность.

Андрей Ожаровский, эксперт программы «Безопасность радиоактивных отходов» (фото):

— Росатом регулярно включает новые площадки под АЭС в свои планы, в том числе в регионах, где ранее атомной энергетики не было. Однако сам факт появления площадки в документах вовсе не означает, что станция будет построена. Я могу привести множество примеров: Костромская область, Ярославская область, Южный Урал, Калининградская область. Эти проекты обсуждались, но в итоге не были реализованы. Даже в Калининградской области, где строительство Балтийской АЭС зашло дальше всего — с финансированием, разрешениями и значительными вложениями — станция так и не была доведена до конца. Поэтому и в случае Ростовской области есть вероятность, что проект останется на бумаге.

Юрий Крупнов, председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития (фото)

— Белоруссия явно не является какой-то центральной страной, куда уезжают наши сограждане, но под отдельные задачи тоже предлагаются неплохие условия, пусть и небольшому числу специалистов. … Мы видим, что худо-бедно какие-то деньги выделяются на образование — общее, среднее и высшее. И после того, как отбираются наиболее перспективные и талантливые специалисты, после вложения в них прямых и косвенных инвестиций со стороны государства, общества, семьи, эти люди фактически утыкаются в такой потолок внутри Российской Федерации. А поскольку идёт охота на таланты и специалистов, их стараются переманить.

Андрей Кошкин, завкафедрой политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Плеханова

Что касается «Бушера», то эти снаряды — высокоточное оружие, высокотехнологичное, очень дорогое. Они используются и американцами, и израильтянами. Естественно, этот снаряд залетел по траектории, которую высчитали. … Судя по всему, не исключено, что будут удары по мирному атому, потому что они ищут и не могут найти военный атом, но им нужная радиационная обстановка, которая свидетельствовала бы об успехе ударов. И, наверное, с военно-технической точки зрения это вполне может оказаться решением проблемы. Если будут нанесены удары по мирному атому, то последствия, скорее всего, можно будет трактовать как нанесение удара по места складирования, допустим, элементов будущего ядерного оружия, а может, как они говорят, уже и ядерного оружия Ирана.

Алексей Лихачев, гендиректор Росатома (фото):

- Я бы не хотел, чтобы у читателя сложилось впечатление, что мы стремимся все ускорить любой ценой. Это не так. История атомной отрасли учит нас, что скорость не должна противоречить безопасности. Напротив, новые технологии позволяют нам сделать безопасность естественным свойством наших объектов. Принцип «естественной безопасности», заложенный в инновационный реактор БРЕСТ-ОД-300, исключает развитие аварий даже в самых невероятных сценариях. Мы не полагаемся только на быстродействие автоматики или оператора — мы закладываем в конструкцию принципы, основанные на законах физики.

Юрий Борисов, зампредседателя РПРАЭП:

- Из-за роста ключевой ставки ипотека стала недоступна для молодежи. Профсоюз постоянно поднимал вопрос о пересмотре условий - и в итоге увеличены размеры кредитов, компенсация процентов и выплаты за аренду жилья. Но самая жаркая дискуссия развернулась вокруг понятия адресной помощи в сложных жизненных ситуациях. Работодатель изначально предлагал централизовать принятие решений о нестандартных выплатах на уровне управляющих компаний дивизионов Госкорпорации “Росатом”. Мы оценили это как необоснованную бюрократизацию, убивающую оперативность. Человеку в беде деньги нужны здесь и сейчас, а не после долгих согласований в Москве.

Виталий Третьяков, политолог, журналист (фото):

— Вынужден ещё раз заявить свою позицию: никакой демократии в современном мире нет, а есть лишь демократические декорации. Раз нет демократии, то не может быть демократов в точном смысле этого слова. Но в политической жизни это слово используется постоянно, что и создаёт соответствующее брожение в умах. … Понятия «демократ», «демократический» настолько дискредитировали себя в России, что уже ничего не изменить. Выйди сейчас в толпу на улицу и скажи, что ты либерал, — тебя поколотят. Скажи толпе, что ты демократ, вероятнее всего, тоже поколотят. И только если ты скажешь толпе, что ты коммунист, толпа разделится надвое — половина будет тебя ругать, зато вторая половина начнет защищать.

Рафаэль Гросси, гендиректор МАГАТЭ (фото):

— Мы очень внимательно следим за тем, что делает Росатом. Вы знаете, что сейчас «весна» для атомной энергетики в мире, а Росатом — мировой поставщик номер один. Конечно, они хотят, чтобы все хорошо развивалось, и тесно сотрудничают с агентством, что особенно важно, поскольку некоторые их клиенты — новички в атомной сфере. В этом контексте мы обсуждаем и вопросы, которые напрямую не связаны с ядерной энергией, но тем не менее являются важными и актуальными. … Мне кажется, что внешние наблюдатели порой не совсем верно представляют себе суть нашей миссии, им кажется, что эксперты МАГАТЭ чуть ли не весь день чаи гоняют. На самом деле они проделывают очень большой объем работы, осуществляют ежедневные обходы (территории ЗАЭС).

Сергей Тихонов, генеральный директор ООО "РЭС Инжиниринг":

— То, что нас напрямую касается и очень чувствительно, — запрет импортной продукции по определённым категориям для всех строящихся АЭС в России. Как следствие, главный вызов — организовать в России изготовление нашей основной продукции, трубопроводной арматуры и насосов, качеством и себестоимостью сравнимой с импортом. Сегодня мы можем выпускать до тысячи единиц арматуры в год и совсем небольшое количество насосов, что, к сожалению, не покрывает даже 5% потребностей строящихся АЭС. … Перед заказчиком стоит задача — построить АЭС за минимальную стоимость. И хотим мы того или нет, одна и та же задвижка в Индии и в России не может стоить одинаково.

Урсула фон дер Ляйен, глава Еврокомиссии (фото)

- Если в 1990 году треть электроэнергии Европы вырабатывалась на атомных электростанциях, то сегодня эта доля составляет всего около 15%. Я считаю, что это сокращение доли атомной энергии было осознанным выбором, но отказ Европы от надежного и доступного источника энергии с низким уровнем выбросов был стратегической ошибкой.

Андрей Ожаровский, инженер-физик, сооснователь программы «Безопасность радиоактивных отходов» (фото):

— Последствия при внешней атаке на такую станцию могут быть крайне тяжелыми. Разумеется, все АЭС сегодня оснащены специальными защитными оболочками, однако помочь они могут только в случае природного воздействия — например, урагана или землетрясения. От попадания снаряда калибром более 150 мм, крылатых ракет и специальных бетонобойных снарядов такой колпак не защищает. … Сейчас же атака на Бушерскую АЭС может привести к тому, что радиоактивное облако накроет не только Иран, но и соседние страны — например, Ирак, Саудовскую Аравию, ОАЭ, Оман. До России, впрочем, оно вряд ли дойдет — долетев до Азербайджана, облако, скорее всего, не сможет „переползти“ через Кавказ и не преодолеет Каспийское море.

Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» (фото):

— Нельзя играть с этой темой как с политико-дипломатическим инструментом, использовать ее, чтобы что-то выторговывать у контрагентов, разменяться, повысить свой переговорный статус. Хитроумная и исторически очень умелая персидская дипломатия занималась этим на протяжении пары десятилетий, играя на полутонах. Бомбы не надо, военной программы нет, но на мирную атомную имеем право, обогащать будем, как считаем нужным, не переходя порог, но можем и перейти… И так далее. Тут надо быстро добиваться цели. Примеры Пакистана или КНДР показывают и пример, и цену…

Татьяна Терентьева, заместитель генерального директора по персоналу Росатома (фото):

- ФМБА и Росатом проводят системную работу с поступающими обращениями от граждан атомных городов по качеству медицинского обслуживания. За последние пять лет качественно изменилось состояние медицины. И это действительно благодаря такой очень поступательной системной работе. Мы видим, как действительно преобразуется медицина, и основное — это, конечно же, обратная связь от жителей наших городов. Когда мы начинали проект, это было 36%, сейчас это уже 78%.