— Сейчас в России
активно обсуждается создание собственной цепочки по редким И редкоземельным
металлам — от руды до конечного продукта. Где, по вашему опыту, сегодня самое
слабое звено этой цепочки?— Действительно, создание
суверенной интегрированной отрасли редких, в т. ч. редкоземельных металлов
(РРЗМ) — ключевая задача для технологического лидерства и национальной
безопасности России. Особенную актуальность эта тема приобрела в последние 2
года, когда обострение торговой войны США и Китая привело к ограничениям
поставок этих стратегически важных металлов на мировой рынок и стало
окончательно понятно, что без собственной промышленности РРЗМ «от руды до
готовых изделий и до ИИ» невозможно говорить о национальном суверенитете.
Россия обладает богатейшей
базой РЗМ: мы находимся на втором месте после Китая по объёмам запасов — 28,5
млн тонн. Однако наше производство — около 2 тыс. тонн — составляет менее 1% от
общемирового; на таком же уровне находится и внутреннее потребление. Более
того, все произведённые коллективные (нераздельные, дешёвые) концентраты мы
отправляем на экспорт, а импортируем уже готовые изделия на порядки дороже. В
итоге теряем несколько раз. До сих пор считалось, что РРЗМ мы всегда можем
купить у нашего стратегического партнёра — Китая. Но когда Пекин на протяжении
последних двух лет резко ограничил экспорт стратегического сырья и технологий,
стало понятно, что купить мы можем далеко не всё.
Поэтому слабое звено — это
отсутствие связанности потребителей и производителей РРЗМ, что сдерживает
внутренний спрос на отечественную продукцию, а также недостаточная
государственная поддержка отрасли. Кроме того, это отсутствие реального
проектного финансирования и высокие кредитные ставки для запуска основного
этапа — добычи на
месторождениях, которые часто находятся в труднодоступных районах с суровым
климатом и без инфраструктуры. Следующая проблема — недостаточно развитые
средние переделы — производство сплавов и магнитов. По поручению Президента
России В. В. Путина Минпромторг в конце 2025 г. утвердил План развития
промышленности РРЗМ, а также запустил программу субсидирования потребителей
отечественных РРЗМ. Однако объём субсидии — около 4 млрд руб. в год — меркнет
по сравнению с теми десятками миллиардов долларов, которые вкладывают Китай и
США в развитие собственных интегрированных индустрий. Такими темпами мы можем
не успеть занять лидирующие позиции в области экономики нового уклада, высоких
технологий и суверенного искусственного интеллекта.
— Что сегодня выгоднее для России:
построить ещё один гок или один современный завод разделения и глубокой
переработки, который сможет работать сразу с сырьём нескольких месторождений?
— Когда мы говорим
об РРЗМ, мы прежде всего думаем о Китае. Действительно, сегодня эта
страна добывает 60% РЗМ в мире, контролирует 90% их глубокой переработки и
более 90% производства магнитов в мире. Китай
— это 30 рудников, более 200 заводов по переработке и более 10 заводов по
разделению РЗМ. Это широкая распределённая сеть предприятий со своей специализацией,
которая получает беспрецедентную и постоянную государственную поддержку на
протяжении десятилетий. Благодаря такой системе Китай за последние 60 лет смог
перенаправить поток мирового богатства с 4,5 миллиардов долл. в 1965 году до 4
триллионов долларов в 2025 году, производя 300 тыс. тонн магнитов, 10 тыс.
полировальных паст, 1 тыс. тонн катализаторов в год.
Сегодня
есть и другой очень активный игрок на рынке РЗМ: это США. Буквально за
последние несколько лет в этой стране начали собираться 5 независимых
вертикально интегрированных цепочек «от руды до магнитов»: MP Materials
работает на всех переделах, Energy Fuels участвует сразу в трёх переделах, а
вовлекаемые международные компании — австралийская
ASM, английская LCM и немецкая VAC — дополняют общую интеграцию
американоцентричного полюса РЗМ.
Поэтому
нам в России надо строить не один мегазавод или мегакластер для переработки руд
с нескольких месторождений. Нам надо строить распределительную сеть кластеров
по принципу «от руды до ИИ» в регионах расположения наилучших отечественных
месторождений, в регионах с развитой энергетической, научной и транспортной
инфраструктурой, с выходом на регионы основного потребления и рынки других
стран. Сейчас з аявлено о строительстве Ангаро-Енисейского кластера РРЗМ. Это
важный проект государственного уровня со значительным бюджетом на первом
уровне. Другим регионом для размещения такого кластера, одним из лучших в
стране, является Мурманская область — кладезь РРЗМ мирового уровня, регион с
развитой инфраструктурой и выходом на Северный морской путь и через него — на самый
быстрорастущий мировой рынок — Юго-восточную Азию.
— Что сейчас сложнее найти для реализации
нового сырьевого проекта: деньги, технологического партнёра, оборудование или
гарантированный рынок сбыта готовой продукции?
— Безусловно, для каждого месторождения нужна своя
технология, но это не проблема, а инженерная задача. Люди, компетенции в России
есть — причём это специалисты мирового уровня. Поэтому разработать эффективную
технологию — это просто вопрос денег и времени. За последние годы
оборудование и реагенты мы также научились делать сами в достаточном
количестве. Поэтому главное, конечно, это доступность денежных ресурсов.
Рынок РРЗМ в ближайшее десятилетие будет расти по
экспоненте: к 2040-м годам спрос на РЗМ вырастет в разы, соответственно, вырастут
и цены. Это мировая тенденция. Кроме того, эпоха легко доступных месторождений заканчивается,
и энергозатраты на разработку ТрИЗ лишь усиливают тенденцию к росту цен, как и нарастающая геополитическая напряжённость. В силу острой
нехватки свободных РРЗМ российские РРЗМ, безусловно, найдут свой рынок как
внутри страны, так и за её пределами.
Поэтому всё больше компаний понимают, что вложение в РРЗМ
— это прекрасная инвестиция на будущее, причём в России вход на этот рынок относительно
недорогой.
— При нынешнем российском спросе значительная часть будущей
продукции РЗМ неизбежно будет ориентирована на экспорт. Если смотреть на рынок
сегодня, какие направления для российских производителей вы считаете наиболее
реалистичными — Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии, Ближний Восток?
—
Поставки российских РЗМ будут востребованы во всём мире: даже ЕС до сих пор не
ввёл прямые запреты на импорт российских РЗМ в свои страны, которые в последние
годы резко снизили глобальную конкурентоспособность своей высокотехнологической
промышленности. Сказывается дефицит этих стратегических металлов и зависимость
от монопольного глобального поставщика — Китая. Но центр мирового развития —
техно логического, в первую очередь— сегодня очевидно смещается на страны
Юго-Восточной Азии, Китай и Индию. Темпы развития технологических отраслей того
же Китая подстёгивают Пекин импортировать всё больше РРЗМ со всего мира для
удовлетворения внутреннего потребления, а Индия — один из лидеров по
производству электромобилей в мире — вынуждена искать пути диверсификации
поставок РРЗМ для снижения зависимости от Китая.
Поэтому
премиальные рынки для российских РЗМ — это дружественные страны, в первую
очередь ЮгоВосточная Азия, Индия и Китай.
— Мурманская область считается
потенциальным центром редкометалльной промышленности России. Может ли именно
инфраструктура Кольского полуострова стать фактором, который позволит российским
проектам РЗМ конкурировать на внешних рынках?
— Мурманская область
обладает целым рядом неоспоримых преимуществ для становления одного из центров
мирового производства РРЗМ. В первую очередь — это гигантские запасы и
уникальные месторождения РРЗМ, которые под сих пор во многом недоразведаны.
Инфраструктура области — важнейший фактор для повышения конкурентоспособности
наших предприятий: незамерзающий порт Мурманск и прямой выход на Северный
морской путь и далее — к быстрорастущим рынкам Юго-Восточной Азии, Кольская АЭС
с избыточной мощностью, железная дорога вдоль всего Кольского полуострова,
связывающая Мурманск с центром России, а главное — компактность всего региона
создают необходимые предпосылки для строительства на Кольском полуострове
одного из ведущих центров по добыче и глубокой переработке РРЗМ. Безусловно,
эти факторы снижают инфраструктурные затраты для предприятий на первых этапах
развития, горно-геологические, энергетические и логистические преимущества
снижают операционные затраты на этапе эксплуатации, что вместе снижает
потенциальную себестоимость нашей продукции.
Дело остаётся за «малым»:
надо разобраться с макроэкономическим факторами — доступностью кредитных
ресурсов и проектного финансирования на начальных этапах запуска проектов.
— Вы планируете на базе Африканды не
просто добычу, а более глубокую переработку и фактически площадку для других
видов сырья. Насколько далеко сегодня продвинулась идея кластера: уже есть
потенциальные резиденты и конкретные договорённости или пока идёт формирование
модели?
— Идея создания кластера
по глубокой переработке редкометалльного сырья на базе Африканды была
предложена ведущими научными сотрудниками Кольского научного центра РАН ещё в 2000-е
годы. Фактически эта идея легла в основу поручений Президента России В.В.Путина
по итогам Международного форума «Арктика — территория диалога», состоявшегося в
Мурманске в марте 2025 года. В одном из пунктов перечня поручений указана
необходимость строить в Арктике предприятия с глубокой переработкой сырья и высокой
добавленной стоимостью — ровно то, что мы вместе с коллегами из КНЦ РАН
продвигаем на базе Африканды.
Африканда выбрана не
просто так: во-первых, это наиболее подготовленный титано-редкометалльный
проект в России с учётом геологии, простоты ведения горных работ и
апробированных технологий. Во-вторых, Африканда расположена в непосредственной
близости от Кольской АЭС, а ЛЭП проходят прямо по границе лицензионного
участка.
В-третьих, Африканда
фактически примыкает к Хибинской группе месторождений — кладези РЗМ мирового
уровня, которые сопутствуют добыче апатитового концентрата. В настоящее время
мы готовим программу развития Африканды в части горно-обогатительного комбината
и химико-металлургического кластера, а в следующем году приступим к
проектированию предприятия. В этот момент мы выйдем к нашим уважаемым коллегам
и соседям с предложением об участии в редкометалльном кластере на базе
Африканды.
— Если сравнить ситуацию с РЗМ в России
сегодня с той, что была два-три года назад: какой один показатель лучше всего
показывает, что отрасль действительно начала двигаться — количество новых проектов,
инвестиции, появление переработки или реальные контракты с потребителями?
— Во-первых, основной
успех последних двух-трёх лет — это то, что тема РЗМ была поднята в России «на
флаг» – на самый высокий уровень. О критической важности РЗМ для обеспечения
национальной безопасности, технологического суверенитета и лидерства Президент
России В. В. Путин заявляет едва ли не раз в два месяца. Это важный результат
работы таких профессиональных объединений, как Ассоциация «Горнопромышленники
России», Ассоциация РМ и РЗМ, Альянс стратегических металлов «СТАННУМ» и
других.
Именно под этот «флаг»,
поднятый Президентом Путиным, в отрасль начали поступать первые серьёзные
инвестиции: причём не только по линии государственных корпораций, но и от
частного бизнеса. Госкорпорация «Росатом» проектирует разделительное
производство на Соликамском магниевом заводе и строит магнитный завод в г. Глазове, а совместно с ПАО
«Норильский никель» развивает добычу лития на Кольском полуострове. При
поддержке нефтяной и золотодобывающей отраслей начали готовиться к эксплуатации
литиевые месторождения на Востоке России. Африканда готовится к постановке запасов
на баланс, проведению опытно-промышленных работ и проектированию предприятия.
Эта тенденция будет
нарастать и неизбежно приведёт к появлению экономики предложения РЗМ, а при
расширении государственной поддержки — к созданию полноценного внутреннего
рынка, причём по всей цепочке «от руды до конечных изделий».
— Какие результаты или практические
эффекты вы ожидаете от участия в международном форуме «Цветные металлы России и
СНГ» в этом году?
— Хотелось бы увидеть
подтверждение роста интереса инвесторов к нашей теме, увидеть прогресс в
реализации проектов от коллег по цеху, а главное — услышать решения по
дальнейшему расширению мер господдержки от представителей Минпромторга России.
Беседовала Алёна
Шекурова, продюсер проекта