Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

(Сфера НИОКР)

Ю.А. Бобылов, к.э.н., автор публикаций по идеологии секретности и реформировании внешней разведки России, в 2009-2017 г. помощник ректора по научной работе РГГУ, Москва

По мнению ряда экспертов, в 70-80 г.г. СССР имел самую совершенную систему государственного промышленного шпионажа, которая имела такие особенности: 1) добывалась только заказная информация; 2) обеспечивалась целенаправленность действий разведки; 3) применялся принцип «многоликости» покупателя; 4) обеспечивалась конспиративность и централизованность разведданных (важно, что «добытчики» и «потребители» не могли знать друг друга).

Как показывает практика, вербовка зарубежных специалистов с передачей первых 5 или 10 тыс. долл. США была почти типичной финансовой ловушкой. Все хотят иметь лучший дом, более красивую любовницу или некие приключения. Как правило, за «идею» работают лишь «чудаки». Почти всегда трагичен конец: раскрытие, арест, следствие, суд, длительное (иногда пожизненное) тюремное заключение, наконец, потеря и нажитого благополучия, и своих близких. 

В итоге такой тайной работы СССР экономил миллиарды долларов и годы научных поисков, получив новую информацию о западной технике и технологиях. КГБ СССР имел сильные подразделения внешней научно-технической разведки с хорошим финансированием. Однако солидная часть полученной шпионской научно-технической информации и в то время не могла быть использована в нашей наукоемкой «оборонке» в силу частого отставания технической базы промышленности на 10 и более лет. 

Отмечу, что около 2007 г. я случайно познакомился с «большим чекистом», получая в редакции «Независимой газеты» очередной недельный номер «НВО». Этот средних лет мужчина тоже взял номер «НВО». Мы вместе вышли на Мясницкую улицу и пошли к метро «Лубянка». Мой собеседник сказал, что помнит ряд моих «прошпионских» публикаций, но не всегда разделяет "мою позицию". Я должен был защищаться и, наконец, спросил этого спутника от том, КТО ОН? Ответ был неожиданный: «От ФСБ России я курирую Минобрнауки России!» Беседа была взаимно интересной, но я уловил, что он плохо понимает специфику российской науки и ее проблемы, особо слабое госфинансирование сферы НИОКР в России в целом. В конце пути мы обменялись эл. почтой. 

Данный контакт не получил развития, и я также не стал тайным осведомителем этой спецслужбы.

Кажется, ФСБ России ныне имеет свои большие научно-технические и информационные пробелы и не совсем верные цели работы в условиях обострения международных отношений России на фоне ведения пятый год СВО в Украине. Потому я с начала 2021 г. стал публиковать призывы к Кремлю/АП по реформированию ФСБ в «мощное многопрофильное МГБ России», с более сильной ведомственной наукой (см.: https://proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=9672).

По оценкам специалистов в области научно-технической разведки, наибольшая эффективность в этой сфере достигается в рамках децентрализованной модели сбора первичной информации.

Вот пример «технологического мышления» аналитиков, работающих в научно-технической сфере на фирменном микроуровне: «Какая новая мировая технология «выстрелит», а какая окажется напрасной тратой сил?» С позиций же бизнес-ангелов и инвестиционных компаний уже иной вопрос: «В какую идею стоит вложить средства?». Для внешней разведки развитой страны мира проблема еще более модифицируется: «Что и где можно бы украсть, чтобы в своей стране быстро начать новое производство в системе национального ВПК или сильных промышленных корпораций, тяготеющих к выходу на емкий мировой рынок товаров и услуг?».

Спрос рождает предложение и по-своему стимулирует специфический малый инновационный бизнес. Посмотрим на первый новаторский опыт инициативной разведывательной работы частной инновационной фирмы США (см.: Л. Попов. Компьютер составил всемирную карту перспективных технологий //14 апреля 2011, http://www.membrana.ru/particle/16033). Молодая американская компания «Quid» составляет карту «генома» технологического прогресса во всём мире. Фирма к началу 2011 г. собрала информацию для оценки перспектив 35 тысяч фирм и исследовательских групп, работающих в области новых технологий. Основная идея картографирования технологий – поиск неожиданных пересечений и точек роста там, где на них мало кто обращает внимание. «Quid» создала программу, которая по определённым алгоритмам систематизирует знания об этих компаниях, их продуктах и экспериментах. В поле зрения программы от «Quid» попадают патенты, новости, веб-странички фирм, лабораторий, организаций, их пресс-релизы, исследовательские публикации, списки сотрудников и заявленные трудовые вакансии, документы о правительственных грантах, посты в «Твиттере» и так далее. Из всего этого софт извлекает ключевые слова и фразы, способные охарактеризовать главные идеи проектов (рабочих групп, стартапов), их принадлежность к той или иной области знаний, к той или иной технологической сфере. Эти ключевые фразы (сотни на компанию) можно считать генами. Соответственно оказывается, что у каждой компании свой уникальный набор технологических генов, но притом у разных компаний может быть немало и общих генов. В центре анализа – сопоставление «всего со всем». База данных «Quid» росла на 120 тысяч документов ежедневно. «Quid» очень интересуют компании и организации, занимающие позиции на стыках областей. Здесь часто происходят интересные вещи, потенциально способные обернуться прорывами. Здесь аналогия с природой: самые интересные организмы – гибриды, наследующие гены от заметно различных родителей. Что выйдет в итоге, жизнеспособная особь или тупиковая ветвь эволюции? Заранее сказать трудно, но такие инновационные смеси, по мнению «Quid», это то, на что стоит обращать внимание инвесторам и промышленным партнёрам. В рамках проекта фирма соединила приёмы и методы из математики, экономики, техники и лингвистики. Можно сказать, что сама «Quid» тоже родилась в одном из белых пятен на мировой карте прогресса. К 2026 г. такие информационные инновации стали частью новых технологий «Искусственного интеллекта», проникшим и сферу секретной научно-технической информации (см.: https://ru.wikipedia.org/wiki/Искусственный_интеллект). Компания «Quid» развивается, и ныне ведет новые научные и коммерческие проекты. 

Задача интеграции СВР России с высшей школой

Введение в ведущих вузах России такого специального обучения, хотя бы с охватом 10-15% контингента, требует специального целевого государственного финансирования и особой информационной поддержки прежде всего СВР России.

Свои оживленные дискуссии ведут «профессионалы» российской конкурентной разведки. Один из первых российских авторов книг на эту тему – Доронин А.И. Вот его мнение: «Российская школа ранее никогда не занималась подготовкой специалистов данного профиля. Однако на сегодняшний день проблема подготовки специалистов, которые могут обеспечивать принятие оптимальных решений в условиях системной неопределенности, связанной с различными предпринимательскими рисками, встала кардинально».

В книге Шаваева А.Г., Лекарева С.В. «Разведка и контрразведка. Фрагменты мирового опыта и теории» (Москва, 2003, 544 с.) отмечено: «Некоторые страны специально обучают студентов шпионажу, и после этого посылают на заграничную стажировку или учебу. В Китае есть технический колледж, который западные спецслужбы давно прозвали кузницей кадров для промышленного шпионажа. Студенты обучаются теории научно-технической разведки, после чего в рамках культурного обмена между странами засылаются в Соединенные Штаты, Великобританию, Францию, Японию или Германию» (с. 67).

Очевидно, что сильные российские НИИ и КБ, а также ВУЗы могли бы внести больший вклад в научно-техническую разведку РФ. Отсюда вопрос: как следует организовать и финансировать такую опасную и деликатную деятельность в структурах российской науки и инноваций? Иной вопрос уже для отдельного ученого: можно ли таким путем подзаработать и как это сделать?

Первым объектом внешней разведки страны-конкурента является научная информация, в том числе имеющаяся в Интернете, и документация, которая может быть тайно микрофильмирована или компактно скопирована для передачи заинтересованной аналитической службе, и далее – конкурирующей научной организации. Более редким случаем является кража или копирование элементов изделия, материалов и даже опытных образцов. В этом направлении растет роль нелегальной агентурной разведки. 

Очевидно, что реформируемая РАН имеет известные ресурсы для   разведывательной работы за счет своей зарубежной диаспоры ученых, инженеров и программистов. Так, к началу 2000 годов в зарубежных странах работало около 30 тыс. российских ученых, из них занявших ведущие позиции, в частности в университетах США до 300 чел. По данным МВД России с 1992 по 2001 г. разрешение на выезд на постоянное место жительства получили около 43 тыс. российских граждан, работавших в сфере науки и образования. Многие выехали временно на работу за границу по контрактам и на стажировки и не возвратились.

По экспертным оценкам в 1990 – 2000 гг., Россию покинули 70 - 80% ведущих математиков и 50% ведущих физиков-теоретиков. Часть из них имела допуски к гостайне. Так, из ядерного «ВНИИЭФ» (Арзамас-16) выехало более 5 тыс. специалистов. Из НПО "Импульс", специализирующегося на производстве систем наведения, электронно-оптического и другого электронного оборудования, преимущественно военного назначения, за рубеж уехали 1,8 тыс. ученых и инженеров. Российский научный центр вирусологии и биотехнологии "Вектор" (Новосибирск), занимающийся также разработками в области биологического оружия, покинули 3,5 тыс. человек. Причины миграции – низкая зарплата, устаревшее научное оборудование, бюрократизация науки, желание заниматься интересным перспективным делом вне военной тематики и др. Эти данные можно найти в «Яндекс».

Однако только пятая часть всех учёных-эмигрантов благополучно устраиваются на новом месте, причем 2–3 года только уходит на адаптацию. Все выехавшие из России ученые и инженеры в той или иной мере интересны как объекты и субъекты для внешней научно-технической разведки.

Другая интересная статистика. За границей 40% выехавших бывших ученых СССР и России участвуют в конференциях; 18% – проводят этапы совместных исследований; 12%  –  работают по индивидуальным грантам; по 8% читают лекции и стажируются.

В последние годы эмиграция ученых и инженеров сохранилась, и это «научный факт».

 

5. Информационное сходство ученых и инженеров с разведчиками

Сама сфера НИОКР отчасти является типичной разведывательной деятельностью, что, однако, не вполне осознано на уровне руководства федеральных министерств и ведомств России, особо «контрразведывательной» ФСБ России.

В каждый данный момент фундаментальная и прикладная наука (по сферам научного поиска) имеет типичный информационный массив:

а) учебники (иногда с грифами секретности) описывают общую характеристику научного уровня, уже достигнутого данной научной дисциплиной;

б) монографии приводят итоги систематического рассмотрения наиболее крупных или перспективных научных проблем;

в) аналитические обзоры характеризуют актуальные научные проблемы, наиболее интенсивные направления и методы научного поиска, а также достигнутые результаты;

г) научные статьи содержат описания объектов, способов и методов научного исследования и полученные конкретные результаты;

д) научные сообщения (письма в редакции журналов, выступления на научных конференциях и др.) информируют научное сообщество о новых научных фактах, требующих дополнительной проверки и осмысления, о зарождении новых областей научного поиска, спорных гипотезах и даже новых теориях.

Некоторые последние добытые нашими шпионами в США «новинки» удивляют российских инженеров, биологов, биохимиков, фармацевтов и др., но использовать их в российской науке или промышленности чаще всего не представляется возможным. Нет в России нужной технологической базы, приборов, оборудования и даже грамотных кадров. 

В середине 2000 г. после одной из моих публикаций по идеологии секретности и защиты гостайны в «Независимом военном обозрении» ко мне обратился крупный атомщик, которого ФСБ России лишила допуска к гостайне после статьи в журнале «Ядерный контроль», и он должен был покинуть своё секретное КБ. Мы встретились в районе Октябрьского поля Москвы почти на час. Я спросил, как с получением у них шпионской информации и ее использованием. Вот его ответ: «Мы благодарим внешнюю разведку России за представленную зарубежную информацию, но часто не имеем технической или производственной возможности такую информацию у себя применить!".

Есть и оборотная позитивная сторона идущего тайного «информационного процесса». Как-то я высказал мнение многоопытному ученому столичного Института вирусологии бывшего РАН, что наша наука мало знает о наличии в США научных и военных "новинок" в данной сфере. В ответ ученый рассмеялся и сказал: "Вы ошибаетесь! В США уехало так много наших талантливых ученых, что им все уже известно и они оперативно нас информируют в личных контактах!". 

ФСБ России и Минцифра России в силу выявленных новых фактов иностранного шпионажа в сфере НИОКР вводит меры по ограничениям контактов российских ученых с иностранными. Такие ограничения могут быть для сферы НИОКР нежелательными. Проблема эта – шире. Представляется, что был бы определенный эффект от создания и развития в академических НИИ специальных Отделов внешних коммуникаций и зарубежной информации двойного подчинения: РАН и СВР России. Речь идет об активизации легальных методов разведывательной работы применительно к сфере науки и техники. Личностные научные коммуникации и специфическая внешняя научно-техническая разведка особенно необходимы при работе в "зонах научного прорыва" и на стадиях "научных революций", когда накопление новой эмпирической базы происходит исключительно быстро, а теоретическое осмысление данных экспериментальных исследований отстает, либо носит в большой мере секретный характер в силу их возможной исключительной военной или коммерческой важности.

Решающим фактором во внешней, а также внутренней «конкурентной» разведке является подбор кадров с наличием у человека особых качеств и опыта нешаблонного мышления. Если работники, наделенные большой фантазией и широкими знаниями, не всегда желательны для рутинной производственной или управленческой деятельности, то для разведывательной деятельности они являются незаменимыми. 

 

6. Ученый как «шпион» / разведчик как «ученый»

Своеобразие научной деятельности в РАН состоит в том, что по многим критериям ученые и разведчики имеют много общего, а их различие предопределяется преимущественно различием подходов в профессиональной подготовке специалистов.  Обязательным условием как для «тех», так и для «этих» является ныне свободное владение английским языком, а также и еще одним иностранным языком применительно к лидирующей стране-конкуренту (Япония, Израиль, Индия, КНР и др.). 

В рамках легальной деятельности по сбору первичной информации все большее значение приобретает умелое использование специфической шпионской техники и методов информационного анализа, включая создание и использование сложных шпионских программ сбора информации через Интернет и др. Также растет шпионская потребность в образованных сотрудницах с яркой внешностью. Их миссия – создание «любовных ловушек» для иностранных профессоров и инженеров с допусками к гостайне.

Так, «химия любви» детально изучена современной наукой. И это учитывается и даже планируется в спецслужбах мира при подготовке некоторых тайных шпионских операций. При влюбленности человек внезапно выходит из своего гормонального баланса и с этим ничего не поделаешь. Это специфическая психическая болезнь, когда гормоны начинают сильно колебаться, и это создает дискомфортные перепады настроения.  Если сегодня вы общаетесь с вашим объектом влюбленности и “парите в облаках”, а завтра и в ближайшие дни его нет рядом с вами, то вы чувствуете себя ужасно. Теряется контроль над своим психологическим состоянием. Но этим целям для нужд разведки и шпионажа могут служить специальные «таблетки счастья», вызывающие резкие и сильные взрывы гормонов “счастья”. Тоже самое происходит при наркозависимости. Полная эйфория потом переходит в депрессию и апатию. Человек теряет контроль над собой и делает поступки, о которых потом сожалеет.

Для этих двух «родственных» сфер научной и разведывательной деятельности характерно ее разделение на «экспериментаторов» (получение первичных фактов) и «теоретиков» (аналитические функции с созданием в условиях неопределенности рабочих гипотез, теорий и сценариев дальнейшей работы).

Однако есть своя специфика работы в секретных спецслужбах. Специалистам по истории деятельности спецслужб известны десять организационных принципов разведывательной службы по Вальтеру Шелленбергу, который руководил и отлаживал систему внешней разведки РСХА нацистской Германии (см.: modernlib.ru/books/shellenberg_valter/memuari_labirint/read_11/):

1. Систематическое специальное обучение сотрудников разведывательной работе; 

2. Специальная работа с кадрами и подготовка пополнения; 

3. Своевременные организационные и кадровые изменения при сохранении основ разведывательной службы (модульный принцип наращивания потенциала); 

4. Ведение деловой и личной картотеки источников информации (отраслевой и территориальный принцип, приоритетные направления); 

5. Создание круга «внутренних» и «внешних» сотрудников (для работы на постоянной или разовой основе и с учетом различных категорий источников научной информации, в том числе в наукоемком ВПК стран – потенциальных противников); 

6. Выделение среди «доверенных лиц» узкой группы «особо уполномоченных сотрудников», способных в неординарных условиях стать центром «оперативного штаба»; 

7. Разделение функций первичного сбора информации, ее оценкой и использованием; 

8. Организация на базе различных внешних государственных структур и международных неправительственных организаций «пунктов связи» с целью содействия разведке; 

9. Использование современной техники в качестве важного инструмента разведки (сбор информации, тайнопись, документирование и обработка, защита информации, связь и др.); 

10. Создание специализированной системы внешней разведки с ее подчинением непосредственно первому руководителю министерства (ведомства). 

Перечисленные организационные принципы универсальны, но могут иметь свое оригинальное воплощение в РАН, а также ГК «Росатом», корреспондируя с особенностями и традициями сложившейся в России государственной организации научно-технической разведки в СВР, ФСБ и ГРУ. 

Психологически деятельность специалиста в сфере внешней и внутренней разведки и промышленного шпионажа дискомфортна и может привести к «измене».

Скорее всего, в силу глубокого психологического конфликта Э. Сноуден, сотрудник АНБ с допуском к гостайне и принятыми на себя личными обязательствами такие тайны не разглашать, инициативно вышел на контакт с открытой мировой прессой в январе 2013 г. Тайная передача им секретной разведывательной информации шла почти весь 2013 г. В итоге обеспокоенные страны Евросоюза потребовали от США разъяснений по поводу секретной незаконной деятельности. С другой стороны, власти США 14 июня предъявили Э. Сноудену обвинения по трем статьям, по каждой из которых ему грозит до десяти лет тюремного заключения. Он обвинялся в незаконной передаче информации, имеющей значение для национальной безопасности, умышленной передаче разведывательной информации и краже собственности у государства (см.: http://ria.ru/analytics/20130617/ 943865839. html#ixzz2X8nOuADr).

Специфичны мотивы государственной измены такого разведчика США как Э. Сноуден. Например, "я не предатель и не герой. Я – американец. Я верю в свободу выражения мнений. Я действовал из лучших побуждений». Чтобы глубже понять мотивы такого «антигосударственного и антисоциального» поведения крупнейшего похитителя и разглашателя секретов США, видимо, нужны новые талантливые психологи и писатели типа Ф.М. Достоевского. В принципе, Э. Сноуден уже все сказал. Его мемуары или книги могут лишь что-то детализировать или оттенять события. Но как человек, теперь ищущий легального гражданства, он «ненадежен» и не нужен ни одной развитой стране мира. 

Чаще всего от состоявшихся крупных ученых и инженеров, уже занимавшихся секретными исследованиями и знающих цену своей деятельности, желательной шпионской отдачи ожидать нельзя. Инстинкт самосохранения у них гораздо сильнее мотивов сотрудничества. Берегут себя даже чисто психологически, и через это не перешагнуть.

Рассказывает Герой России полковник СВР В.Б. Барковский, после окончания войны командированный в США по линии атомной научно-технической разведки: «Да, мы всегда очень пристально наблюдаем за теми, кого называем «вербовочным контингентом», то есть за кругом лиц, среди которых разведка может подобрать помощников. Понятно, изучаем подобный контингент среди ученых мира. И вывод тверд. Чем выше место ученого в научной иерархии, тем затруднительней к нему вербовочный подход. Великие очень ревностно относятся к своей работе.

Все это говорит о возможностях, но и своих трудностях наращивания функций разведывательного потенциала Минобрнауки России и РАН, и важности развития этого потенциала в условиях очередной "новой научной реформы».

В особо секретных советских НИИ и КБ существенных творческих и информационных ограничений по линии контрразведки для ученых в "почтовых ящиках", на мой взгляд, не было. При этом на верхних этажах такой науки традиционно большим подспорьем была вся новая продукция технической разведки и промышленного шпионажа (в серийном производстве). Это могли быть: а) конфиденциальные личные оценки ученых, инженеров, менеджеров; б) непубликуемая научно-техническая и иная информация; в) техническая документация на новые изделия или работы; г) действующие образцы техники, комплектующих, материалов и др.

Иначе ныне видится организация работ в гражданской сфере (пример, биологии и медицины). Здесь ученые уже на стадиях фундаментальной науки нуждаются в прямых международных контактах и лучшей ориентации в тенденциях развития масштабного инновационного бизнеса.

Главное же для гражданской науки заключается в том, что ее финансирование даже к 2030 г. останется по-прежнему недостаточным, чтобы выйти на уровень достижений мировой науки, особенно в сравнении с такими странами как Финляндия, Германия, Франция, Япония, Республика Корея и др. (см. табл. 1).

 

7. Вопросы научно-технической политики и внешней разведки России

Как это ни печально, но некоторые перспективные научные открытия (в том числе в сфере «новой физики» или астрофизики), сделанные в России, в ближайшие 20-30 лет не будут востребованы внутри страны, и значит, так или иначе станут достоянием «мировой науки» и быстро развивающихся иностранных компаний-товаропроизводителей. Здесь полезность информационной миссии публикаций статей ученых России в цитируемых зарубежных журналах вообще под вопросом. Зачем тратить средства на те фундаментальные исследования, которые в самой России уже не перейдут в стадию прикладных работ. 

По одному из перечней российских ученых, работы которых больше ста раз цитировались в иностранной науке и СМИ, первые два места в этом списке с большим отрывом заняли исследователи графена нобелевские лауреаты Андрей Гейм и Константин Новоселов, ставшие работать в Манчестерском университете. Далее по списку идут главным образом ученые-сотрудники российских институтов в области ядерной физики и физики элементарных частиц. Среди институтов "чемпионом" стал Объединенный институт ядерных исследований в Дубне – 24 его сотрудника вошли в эту сотню. Далее идут Институт физики высоких энергий (Протвино) – 19 человек, Институт ядерной физики имени Будкера Сибирского отделения РАН – 15 человек (см: http://www.atominfo.ru/newsd/k0337.htm).

Некоторые наши видные физики сегодня спорят, зачем нужно именно в России знать первыми, что было в первые секунды после Большого взрыва? Зачем нужны знания, на получение которых требуются многие миллиарды долларов, практическая ценность которых совсем не ясна и ожидается лишь в отдаленном будущем (100 и более лет)? Запрашиваемое такими учеными-ядерщиками РАН или ГК «Росатом» финансирование выглядит несоразмерно большим в условиях новых волн экономического кризиса или предстоящего снижения цен на нефть.  Схожее в части военной целесообразности понадобятся знания о сооружении на Луне российской станции. Есть вопросы рациональности как в науке, так и в разведке. 

В плане «этики научного шпионажа» интересно признание от Дональда Маклахана: «Офицеру разведки может потребоваться пойти на подкуп, насилие, обман, предательство и ложь. Ему, возможно, придется встретиться и с необходимостью вторгнуться в личные взаимоотношения людей, в их переписку. Если офицер-разведчик и не был ловким, пронырливым человеком к началу своей службы, то к концу ее обязательно станет. Работа в таких областях разведки, как дезинформация и подрывная деятельность, накладывает неизгладимый отпечаток на образ мышления людей» (см.: Дональд Маклахан, автор книги «Тайны английской разведки (1939-1945)», вышедшей в Лондоне в 1968 году и выходит за рамки обычного мемуарного издания).

 

Заключение

Касаясь сферы научно-технической разведки и шпионажа, трудно давать рекомендации, «как в большой темной комнате ловить черную кошку». Надо учитывать что идеология развития внешней научно-технической разведки подпадает под действие закона РФ «О государственной тайне» (1993 г.). Реформирование сферы НИОКР и внешней научно-технической разведки ныне имеет большой инновационный и оборонный смысл также для ГК «Росатом». Что-то делается методом «проб и ошибок». Кажется, что в силу личностного фактора самих ученых, их эрудиции, целеустремленности в самостоятельном научном поиске, хорошего знания лучшей мировой научной политики и др., в тайной научной деятельности нужны разумные пропорции между военной и гражданской научно-технической разведкой.

Ныне в мире и в России, уменьшилась шпионская роль «тайных агентов» и резко возросла роль электронной разведки (и контрразведки). Так, к 2025 г. ЦРУ проникло объемно и в мировой Интернет. Более десяти лет агентство использует до 885 веб-сайтов, замаскированных под безобидные блоги, фан-страницы и новостные сайты для шпионажа в 36 странах, включая союзников США, таких как Франция и Италия. Эти сайты используются для вербовки и общения с информаторами через скрытые поля для паролей и зашифрованные системы обмена сообщениями. Такая информационная разведка размывает границу между наблюдением и открытым Интернетом и ориентирована как на противников, так и на союзников (см.: Телеграм-канал Милитарист, 2.11.25). 

Шпионская деятельность в СССР была весьма эффективна, потому что при технологическом отставании промышленности хотя бы на 10 лет, проводимые НИОКР приближались к лучшему мировому уровню (также США, Великобритании, Франции и др.), а полученные нелегальным путем технические новинки (идеи, конструкторские и технологические решения, опытные образцы, материалы и др.)  могли эффективно внедряться в промышленности и далее идти на внутренний или внешний рынок (см.: Чертопруд С.В. Научно-техническая разведка от Ленина до Горбачева // М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002, 447 с.). Ныне в России ситуация иная, а использование таких данных для оборонной науки и промышленности более проблемно и не всегда возможно. В части же гражданской промышленности за редким исключением это уже «нереальная экзотика». Специалисты признаются: понятно и интересно, но в своей фирме воспроизвести нельзя.