Вышла в свет книга Б.И.Нигматулина и В.А.Пивоварова «Реакторы с тяжелым жидкометаллическим теплоносителем. История трагедии и фарса». Подробнее 

Я всей душой поддерживаю предложение О.Ю.Новосельского разместить на сайте www.proatom.ru подробное описание чернобыльской катастрофы к 40-й её годовщине. Поскольку ни виновников, ни участников катастрофы в живых практически не осталось, крайне желательно, чтобы описание было сосредоточено на фактах, а не на мнениях разных специалистов. В частности, мне кажется очевидным, что в описании следует особо подчеркнуть известные факторы, влияние которых на процесс, приведший к катастрофе до сих пор не отмечен. 

О том, что киевский диспетчер днём попросит сохранить выработку электроэнергии, тогда ещё не было известно; ППР на половинной мощности проводиться не мог; видимо, перестройка нужна была для проведения эксперимента, для которого требовалась тепловая мощность 1000 – 700 Мвт, т.е. примерно половина мощности сформированного «полуреактора». Возможность снижения мощности на 50% при запасе реактивности 1% отмечалась в упомянутой книге (стр.34). Перестройка была завершена в час дня 25 апреля (турбогенератор №7 заглушен, т.е. заглушена и цепная  реакция в снабжающей его половине реактора), но никакой попытки провести эксперимент предпринято не было: чего-то ждали и через час дождались запрета со стороны диспетчера Киевэнерго. Приступили только в 11 ночи, когда запрет был снят, а запас реактивности (число опущенных стержней регулирования) сократился с 16 до …. 

Важно было бы рассказать о том, как было сделано «ополовинивание» реактора: ведь для обеспечения критичности половины активной зоны, в неё требовалось ввести немалую положительную реактивность для компенсации безвозвратной утечки нейтронов в заглушенную половину. Извлечения одного оставшегося дополнительного поглотителя явно было недостаточно, требовалось дополнить АЗ дополнительными ТК. Если бы в АЗ загружались свежие ТК, об этом бы, наверняка, было сказано в официальном описании  

аварии; стало быть, заранее в этой половине АЗ имелись ТК, заглушенные поглотителями.  Какова же была конфигурация активной зоны, в которой начали эксперимент? Насколько сокращение размеров АЗ повлияло на эффективность сохранившихся в ней органов регулирования (ведь эффективность явно возросла)?      

Очень важно было бы разъяснить цель эксперимента. Говорится, что требовалось установить тепловую мощность на уровне 1000-700 Мвт. Видимо схема подпитки ГЦН за счёт энергии выбега турбины при аварийном отключении электоросети была уже проверена на  мощности реактора 100% и 50% (когда на 100% работает полуреактор) и требовалось проверить её работоспособность если авария произошла на мощности порядка четверти номинальной. Тут следовало бы разъяснить читателям как регулировались параметры пара (количество, давление, температура) и его КПД при снижении мощности полуреактора; почему эксплуатационьщикам 25 апреля не удалось стабилизировать мощность на требуемом уровне (хотя ещё не все РР были извлечены из АЗ); как менялись давление и температура пара в период пока Топтунов не нажал кнопку АР; сколь долго надо было держать мощность на требуемом уровне.      

 В чём виноват Юра Топтунов? Когда он подключился к работе мощность составляла ещё более 700 Мвт. Он не мог догадаться почему эксперимент ещё не был завершен, поскольку в число экспериментаторов не входил. Ему сказали, что надо прекратить дальнейшее снижение мощности, что с помощью локального автоматического регулятора (ЛАР) сделать предыдущей смене не удалось. Вот он и нажал на полную АР, и та выполнила свою функцию: выровняла мощность реактора до уровня заглушенной половины АЗ. Это его не смутило: он стал извлекать поглощающие стержни из остановленной (но сильно отравленной) половины АЗ и, используя оставшиеся возможности введения положительной реактивности, сформировал в ней небольшой критический кусочек (десятка два-три ТК), удельная мощность в котором(давление и температура пара) сохраняли номинальные значения, а полная мощность - 200 Мвт.  Дятлова это устроило; вибрация турбины (или её отсутствие, обеспеченное проверяемой модификацией) была уже проверена и Топтунов дал согласие Дятлову закрыть входной клапан турбины, что, в конечном итоге, и привело к катастрофе. 

Как это происходило, как следует из публикации О.Ю. Новосельского, до сих пор не вполне ясно. Сначала, видимо, стали взрываться подкритичные ТК вне АЗ за счёт парового эффекта. На ТК в АЗ повышение температуры воды на входе не повлияло: пар там и так был, а увеличение его влияния компенсировалось Допплер-эффектом (так сказано в книжке Доллежаля-Емельянова). Взрывы ТК привели к страшному грохоту водоканалов, (что, естественно, побудило начальника смены Акимова крикнуть Топтунову «глуши, глуши)и броситься к пульту вручную выключать сервоприводы РР. 

Последнее было отнюдь не естественно: ведь он знал, что кнопка АЗ-5,которую он распорядился нажать, разомкнёт все сервоприводы. Стало быть, Топтунов после закрытия СРК или одновременно с этим, сбросил стержни РР, чтобы заглушить сформированный им реакторишко. Это почему-то не сработало (во всяком случае, погрузились не все стержни, что и побудило Акимова броситься глушить сервоприводы). После нажатия кнопки АЗ вниз пошли сразу все стержни (кроме нескольких застрявших, как позже выяснилось) и положительный эффект реактивности от их ввода компенсировать было нечем, что не удивительно: ведь концевики вытеснили воду со всех сторон активной зонки. Маленький Юрин реакторишко взорвался и пробил верхнюю плиту (произошел так называемый «паровой взрыв»). Последовавшее вслед за этим обезвоживание всего реактора и привело к полной катастрофе.      

Я отнюдь не претендую на полноту и даже истинность всего того, что было сказано выше о механизме аварии. Был бы очень рад узнать об обоснованных поправках. 

Мой интерес к роли Ю.Топтунова вполне объясним: ведь это я учил его физике реакторов, в том числе и реакторов РБМК (на основе книги Доллежадя-Емельянова; сам-то я реакторщик-быстровик, реактор Первой в мире АЭС когда-то использовал только как источник нейтронов).