[Гость]

Цитата: "Президент Путин назначил гендиректора компании "Росатом Международная сеть" Вадима Титова начальником нового управления президента РФ по стратегическому партнерству и сотрудничеству. Эту структуру создали под Сергея Кириенко и он сумел продавить на ключевую должность своего человека. Титов не только выходец из "Росатома", но близок к методологу Петру Щедровицкому, который одно время работал замом у Кириенко.

В борьбе за кресло замглавы АП сумел оттеснить сына бывшего генпрокурора Игоря Чайку. За это он разменял фигуру сенатора Любови Глебовой, которая была первоначальным претендентом на пост начальника УСПС.

Теперь Кириенко придется в кратчайшие сроки показывать большие результаты по зарубежным направлениям. В случае неудачи сваливать ее будет не на кого - за все отвечает один "Киндер-сюрприз".

[Гость]

П.Пряников: "Продолжая ранее начатую и активно поддерживаемую несколькими дружественными каналами тему, «что не так с управлением в РИ-СССР-РФ».

То, что с ней что-то не так, понималось и признавалось уже и в позднем СССР. В частности, в цикле лекций методолога Георгия Щедровицкого, прочитанных им в 1981 году перед руководящими кадрами Минэнерго СССР, говорится о нескольких типах управления.

Щедровицкий в этом цикле лекций говорил, что есть первый тип управленческой системы ХХ века. Он придуман большевиком-космистом Богдановым. Его дело продолжил поэт-большевик и выпускник Парижской школы социальных наук Гастев, создавший в 1921 году в Москве Институт труда. Мы нигде не должны допускать жёсткой профессионализации. Любое закрепление профессиональной позиции человека ведёт к классовым различиям. Поэтому советского управленца нужно перебрасывать с места на место (ему достаточно знаний Маркса и директив из партийного Центра).

Второй тип - немецкий. Когда человек на одном месте растёт с низу до верха (этот тип управления переняли и японцы). Начал разделывать туши коров в 18 лет - в 50 лет дорос до директора мясокомбината, или от начальника цеха – до директора завода.
В СССР был гибрид этих двух управленческих систем, но иногда преобладала одни из них. Например, при Сталине это профессиональный тип управленца (когда, к примеру, агроном, бухгалтер и редактор сельхозжурналов Павел Фитин в 31 год стал главой внешней разведки СССР). При Брежневе – скорее уже немецкий путь.

Щедровицкий предлагает «третий путь» - управленец это особая профессия. Наоборот, плохо, если управленец что-то знает про спецификации коллектива (отрасли и т.п.), которым руководит - это, дескать, надевает на него шоры.
В какой-то мере это пересекается с подходом Богданова-Гастева. Но на это первый взгляд. По Щедровицкому, управленцы образуют особый слой (или страту) - фактически, отдельный класс. В 25 лет стал управленцем, а в 50 ты - суперуправленец. Более того, главное отличие от подхода Богданова-Гастева, говорит Щедровицкий, это то, что скоро всё станут делать машины, и управленец станет «директором универсальной управленческой машины». Переносясь в наше время – это технократы во главе ИИ.

Щедровицкий говорит, что к концу ХХ века накопились шаблоны почти по всем процессам. Но Система усложняется, и задача управленца «третьего пути» - это придумывать новые и новые шаблоны, в первую очередь теперь для машин, а также для усложнвшегося общества, которое делится уже не на классы, а на более мелкие страты.
(К примеру, в 1981 году, когда Щедровицкий и читал эти лекции, ещё никто не понимал, что такое Интернет. Сегодня же появилась необходимость делать и делать новые шаблоны для него – что и как там регулировать, запрещать, подправлять, защищать и т.д.)"

[Гость]

Гуру методологии Георгий Щедровицкий, 1989 год:
«Советская власть объяснила всем, что для того, чтобы делать социальную карьеру не надо иметь мышления. Надо формировать дисциплинированность и преданность. Если вы будете совсем тупым, вас не выгонят, а просто переведут на другую, менее ответственную работу. Выражением этого подхода стала советская и партийная номенклатура. С теми же, у кого каким-то чудом возникает мышление, - за счёт освоения культуры - власть предержащие никогда не знают, что делать».
(я думаю, это вообще принцип всей нашей асабийи, в т.ч. и её сегодняшней трансформации)

Единственное, не соглашусь с Щедровицким, что «власть не знала, что делать с людьми с мышлением».
Для интеллигенции были собраны закрытые научные городки для таких людей (реформа Берии по созданию таких институтов – атомграды, ЗАТО, академгородки; по тем временам довольно автономная Академия наук). Другое дело, что создали такие заповедники в основном для технарей и естественников.

Сам Щедровицкий видел это собственными глазами, так как его привлекали для создания «новых систем управления» на базе игротехники именно в такие закрытые научные коллективы технарей – вроде системы АЭС.
Началом его вхождения в атомную отрасль стало, как гласит каноническая биография ГПЩ:
«С 30 марта по 4 апреля 1981 года по просьбе директора Белоярской атомной электростанции Вадима Михайловича Малышева Георгий Петрович Щедровицкий проводит в городке Заречный (ЗАТО) Свердловской области организационно-деятельностную игру (ОДИ) «Обеспечение нормального функционирования и развития технологий и деятельности на АЭС». Одним из следствий игры стало привлечение Георгия Петровича к обсуждению ситуации в отрасли и приглашение его в качестве специалиста в ИПК Минэнерго для работы с кадровым резервом».
(не случайно в наше время Росатом стал вотчиной методологов – как мы видим, их кооптации в отрасль уже больше сорока лет)

Для гуманитариев прошло похуже, потому что даже при всяких «институциях» и «кормлениях» для них (типа Союза писателей, Союза художников, дачного Переделкина, советского РПЦ и т.п.) не смогли создать хотя бы относительно герметичную среду – как от общения с пролами, так и с Западом (через диссидентство).

Те же контуры и сегодня – самой непослушной средой снова оказались гуманитарии. Тогда как для технарей повторили советские закрытые проекты, вроде всяких институтов развития (от АСИ и РВК до Сколково, Иннополиса, Сириуса и т.п. – другое дело, насколько удачно).

Но постепенно и закрытые коллективы интеллигенции тоже вырождались. Сам Щедровицкий в одной из лекций того 1989 года говорит, что «эмпирический индивидуум в одиночку не может освоить мышление, даже если он захочет. Ему обязательно нужно попасть в хорошую компашку, состоящую из тех, кто не напишет на тебя донос».
Т.е. главным критерием «качества» тут тоже выступает верность, преданность. А в остальном сотрудник такого коллектива/кружка может быть лентяем, разгильдяем, пьянчушкой. Недаром появилось выражение такой среды «душа компании».

И опять же в основном эти «души компании» были сосредоточены в гуманитарных коллективах. У технарей и естественников были чёткие, проверяемые KPI со стороны начальства, там не пофилонишь. А гумколлективы могли гнать любую туфту, лишь бы там были цитаты из Маркса, Ленина, (Сталина) Брежнева – всё равно, как считалось, для «народного хозяйства» проку от гуманитариев не бывает.

Эта «душа компании», оборона коллектива от злого внешнего мира, отсутствие KPI со стороны начальства и спокойное их отношение к «туфте» дожило до наших дней. Такой гумколлектив защищает своих «сукиных сынов», будь он алкаш, абьюзер, вор грантов и донатов, неумеха - потому что во внешнем мире преследователей все остальные всё равно хуже, плюс свой сукин сын «не пишет доносы». «Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке». - П.Пряников

[Гость]

[Гость]

[Гость]

"Читаю воспоминания видного методолога Ирина Жежко-Браун. В кружок гуру методологии Георгия Петровича Щедровицкого (как они называли его Г.П.) она попала ещё в 1968 году. Затем она помогла Г.П. институциализировать методологию: «Наши игры проводились под эгидой Института культуры РСФСР, где я заведовала сектором социального проектирования (1983-1989)».

О стратегии методологов в СССР:

«Самый первый ученик Г.П. Вадим Розин вспоминает: «Как-то (это была вторая половина 1960-х годов) мы шли по Тверской, и Юра (Г.П.) сказал: «Я ненавижу весь этот социализм, он рухнет. Когда это произойдёт, мы должны быть готовы управлять процессами в стране». Первая часть этого прогноза сбылась даже раньше, чем Щедровицкий ожидал, а вторая - нет.
Щедровицкий в 1975 г. пишет в своей записной книжке: «Я работаю прежде всего для того, чтобы создать новые структуры мышления, более мощные и более отточенные, нежели те, которые были раньше, - и наделить ими новые генерации людей (очевидно, это будут новые элитарные группы, выполняющие определённые функции в обществе)».

Но с другой стороны, нельзя сказать, что методологическое мышление не проникло в управленческие элиты, правда, не в самом высшем исполнении. Ирина Жежко-Браун дополняет:
«В последние годы интерес к методологическому движению возник в новом контексте, поскольку в высший эшелон власти выдвинулись несколько членов выращенной «главным методологом» элиты. Среди прошедших подготовку в семинарах и играх Петра Щедровицкого мы найдем Кириенко, Суркова, Володина, Ходорковского, Мизулину, Кургиняна. Не все его ученики принесли славу своей стране, не все соответствуют тому образу интеллигенции, которую хотел воспитать Г.П.: «Интеллигент обязан оставаться мыслителем».
(«Идеи и идеалы», №1, 2023)

Ирина Жежко-Браун вспоминает, что в 1987 году Щедровицкий и методологи получили заказ на разработку демократических выборов директора завода РАФ. Они смоделировали эту игру и получили пять принципов, почему демократия невозможна не только на этом заводе, но и в целом в стране – низы не доросли до демократии. Позже это знание было перенесено и на Россию – россияне не доросли до демократии. Жежко-Браун пишет:

«Тем самым, говорят методологи, условием демократизации является наличие у работников завода опыта и некоторого образовательного и интеллектуального уровня. Это условие намного превосходит все препоны, которые стояли раньше на пути демократии, а теперь устранены, например, в США: ценз собственности, раса, пол, поражение в гражданских правах в результате совершения преступления и другие. Третье условие демократизации фактически ставит под сомнение изначальное и равное право рабочих (а шире – и граждан) на голосование.

Согласно методологам, для участия в демократическом процессе гражданам надо «обладать достаточным набором представлений». Это условие делает предложенное ими понимание демократизации практически нерабочим и отодвигает демократизацию, а с ней и демократию на далёкое будущее. С таким пониманием демократии становится понятным, почему методологи, перейдя впоследствии на роль организаторов в России политических выборов, редуцировали выборы до ритуала, а демократия практически стала ругательным словом».

(В представлении методологов, страна должна управляться не с помощью демократии, а «социальными инженерами» - Прогрессорами, Щедровицкий очень полюбил этот термин братьев Стругацких в описании себя и своей команды)" (П.Пряников)

[Гость]

[Гость]

Из воспоминаний известного советского искусствоведа и диссидента Игоря Голомштока. Он считал, что Солженицын был «агентом влияния» КГБ (может, даже и прямым агентом КГБ). В частности, Голомшток пишет:

«Андропов, будучи председателем КГБ, сумел создать в своей конторе мозговой трест. В отличие от прежних костоломов, сюда набирали профессионалов - психологов, социологов, политологов. Г.П.Щедровицкий говорил мне, что самые способные студенты с его курса философского факультета после окончания МГУ шли в КГБ, где им открывались широкие возможности исследовательской работы на основании засекреченных источников, недоступных для простых смертных. В случае с Солженицыным эти люди должны были прекрасно понимать, с кем они имеют дело. Его антизападничество, национализм под маской патриотизма, его презрение к плюрализму, к либеральному диссидентству («образованцам»), «демдвижу» (как сам Солженицын уничижительно называл демократическое движение) - всё это было близко мировоззрению самого КГБ и в эмигрантских кругах не могло не вызвать, с одной стороны, сопротивление либеральной интеллигенции, а с другой - восторженную поддержку патриотов и националистов. Его арест в Москве и последующая переброска на самолёте в наручниках на Запад послужила блестящей рекламой для утверждения его авторитета как мученика и врага номер один советской власти. За такового он и был принят политизированной эмиграцией. Это было мудрое решение Андропова: Солженицына запустили на Запад как лиса в курятник, и он произвел тут большой переполох.

Вермонтский отшельник из своего уединения пристально следил за эмигрантскими делами в Европе и подталкивал их в нужном ему направлении. В результате все главные эмигрантские органы печати - и православно-патриотический «Вестник РСХД», и распоясавшаяся на свободе «Русская мысль», и носорожистый «Континент», и трудовой рабоче-крестьянский «Посев» - оказались под сильным влиянием Солженицына.

В итоге го национализм, антидемократизм, православие, антизападничество вошли составной частью, если не легли в фундамент идеологии Кремля, и Солженицына награждали новыми высокими орденами, отрывки из его «Архипелага ГУЛАГ» собирались ввести в школьные учебники (или уже ввели?), а потомки вертухаев того же ГУЛАГа хором пели «Со святыми упокой» над его гробом».

[Гость]

Цитата: «Я уже не раз писал, что концепция «Русского Мiра», на пике которого мы сейчас находимся, придумана методологами и Глебом Павловским по заказу ельцинской Семьи в конце 1990-х.
Многие выводят устремления начальства к РМ после 2003 года (разгрома олигархов), Мюнхенской речи, 2012 года или даже Крыма-2014. Но нет, в своей книге «Как устроена Россия» бывший глава Экспертного управления АП, ныне социальный антрополог Симон Кордонский указывает точную дату изобретения «Русского Мiра» - 1997 год. Именно в том 1997 году он оставил полуаналитическую записку, как проходила подготовка к созданию РМ.

«У государства появился спрос на патриотизм. Власть не чувствует себя легитимной и нуждается во внешнем идеологическом обосновании. Объявлен тендер на создание чего-нибудь такого идеологического, что сгодилось бы власть имущим для внутреннего и внешнего употребления. Учредители Русского института сделали заявку на участие в этом тендере - теперь они государственники, спасители отечества, новые патриоты.
Ведь Павловский и Чернышев (один из видных методологов – Т.) известны своим обострённым предвосхищением госзаказа, а государство, судя по заявлениям его высших чиновников, весьма озабочено конструированием «объединяющей идеи».

Русский институт - это место, где некоторые недорусские под руководством учредителей будут воспроизводить хорошее прошлое и, если у них получится, станут настоящими русскими. Для этого надо вернуться в хорошее прошлое, к первоистокам - как к настоящему настоящему.
«Задача Русской программы - восстановить русское без кавычек и псевдонимов.
Есть еще и другое настоящее: враждебный Запад.
Для Чернышева настоящее настоящее — это капитанство на философском пароходе, где в каютах первого класса перемещаются во времени Устрялов (один из лидеров евразийцев и национал-большевиков в 1920-30-е) и другие отцы-основатели, а во втором классе обитают участники проекта «Иное».

Свободные (по западным стандартам) индивиды образуют «электронный газ», чутко откликающийся на электрическое и магнитное поле правового регулирования. Российские же «электроны» завязли в узлах кристаллической решетки общинных, корпоративных и иных архаических структур. В результате получается диэлектрик, нечувствительный к силовым линиям рынка.

Новые идеологи хотят выдавить из себя такую идею, чтобы в жизни снова появилось место подвигу. Неудачный опыт перестройки заставил их усомниться в демократии, выборах, свободе слова и прочих ценностях и обратиться к поиску сермяжно-посконных идей - в частности, к «русскому», которое безуспешно пытались определить Валентина Чеснокова, Виталий Найшуль (автор идеологии ваучерной приватизации), Глеб Павловский и ещё с десяток не последних людей. Они простодушно объявляют, что их обманули некие «тёмные силы».

Например, Глеб Павловский утверждал, что перестройка и сопровождавшие её реалии были результатом ЦРУшного заговора. Новые идеологи надеются найти питательную среду среди новых бедных (не обязательно в прямом смысле). Новые бедные надеются на высшую справедливость и на государство. Этим людям необходим цитатник».

[Гость]

Щедровицкий свояк Кириенко. И всё

[Гость]

"Цикл лекций методолога Щедровицкого, 1981 год

Взялся перечитывать цикл лекций методолога Георгия Щедровицкого, прочитанный им в 1981 году перед руководящими кадрами Минэнерго СССР.
Представлять, что такое методологи - нужно обязательно, поскольку они стали основными акторами новой России (от Чубайса и Кириенко до Мизулиной и Вайно). Второй правящий слой России (после первого - чекистского) именно методологи.

В чём суть учения Щедровицкого и его последователей (оно постепенно превратилось в секту)? Сам Щедровицкий в этом цикле лекций объяснял это так.
Есть первый тип управленческой системы ХХ века. Он придуман большевиком-космистом Богдановым (его дело продолжил поэт-большевик и выпускник Парижской школы социальных наук Гастев, создавший в 1921 году Институт труда). Мы нигде не должны допускать жёсткой профессионализации. Любое закрепление профессиональной позиции человека ведёт к классовым различиям. Поэтому советского управленца нужно перебрасывать с места на место (достаточно его знаний Маркса и директив из партийного Центра).

Второй тип - немецкий. Когда человек на одном месте растёт с низу до верха (его переняли и японцы). Начал разделывать туши коров в 18 лет - в 50 лет дорос до директора мясокомбината.

Щедровицкий предлагает "третий путь" - управленец это особая профессия. Наоборот, плохо, если управленец что-то знает про спецификации коллектива (отрасли и т.п.), которым руководит - это, дескать, надевает на него шоры.
В какой-то мере это пересекается с подходом Богданова-Гастева. Но на это первый взгляд. По Щедровицкому, управленцы образуют особый слой (или страту) - фактически, отдельный класс. В 25 лет стал управленцем, а в 50 ты - суперуправленец. Интересно, что лектор делает отсыл к советскому полудиссиденту-марксисту Ильенкову (такому левому технократу).

В том числе Щедровицкий обосновывает "третий путь" тем, что скоро всё станут делать машины, и учёные профессионалы будут не нужны. Зато управленец необходим всегда, "разрулировать процессы".

На первый взгляд, профессия управленца не сложна. Щедровицкий говорит, что к концу ХХ века накопились шаблоны почти по всем процессам. С другой стороны, Система усложняется, и польза от методологов в том, что они должны придумывать новые шаблоны.

Удивительно, что всё это читается Щедровицким не подпольно, а вполне легально, да ещё в высших управленческих слоях в брежневское время.

PS Да, управленческая система методологов была названа Щедровицким ОРУ - организация, руководство, управление." (hasid)

[Гость]

Состоялось давно реальное разделение труда. Одни при бюджете РФ. Другие все остальные. Пускай работают, а то наймем Среднюю Азию. И ведь наняли миллионов 20

[Гость]

А.Чадаев:


«Для затравки к диалогу о «дещедровизации» воспроизведу с некоторыми добавлениями спич, который я произнёс в палатке на Селигере при учреждении Клуба Мужчин-Бездельников в далёком 2006 году. Он — вы удивитесь — был практически о том же.

———

«Чего хотел старший Щедровицкий? Поначалу, в далёкие 1950-е, когда они, группа молодых философов — включая Ильенкова, Зиновьева, Мамардашвили, Грушина и многих других — ещё пили пиво на Тверском бульваре и назывались все вместе не Московский Методологический, а просто Московский Логический Кружок — Георгий Петрович хотел простой вещи: найти хоть кого-нибудь, кто начал бы его воспринимать и слушать без иронии. А это тогда было почти невозможно. Пятигорский мне рассказывал: «вот Жора — он был зверино серьёзен. Я помню, как он на третьем курсе с таким важным видом объяснял первокурснице: «запомни: подошва — это основа ботинка!»» «Дала?» — уточнил я у Александра Моисеевича. «Пфф! Нет, конечно».

В итоге они, конечно, расплевались — имея в компании такого штатного насмешника, каким был Зиновьев… короче, у «Жоры» не было шансов. И, кстати, именно в ходе этого разрыва логический кружок стал методологическим, как потом культура стала социокультурой, а деятельность — мыследеятельностью. Это старый, многократно повторенный финт в стиле робота Бендера: «создать свой собственный луна-парк с блекджеком и всем остальным», а для этого — переназвать известные вещи, заставляя всех входящих в порядке инициационного ритуала выучить этот внутрикружковый речекряк.

Конкретно с мыследеятельностью получилось следующее. В классическом диамате, который им преподавали на философском фактультете МГУ, суть всей доктрины — соотношение материального и идеального начал, и всякий материалист должен присягнуть на верность базовому положению бородатых классиков: «Бытие определяет сознание». Чтобы создать свой собственный марксизм, ГПЩ пришлось переименовать «сознание» в «мышление», а «бытие», соответственно, в «деятельность». Это — ключевая аксиома того, что потом получило название «деятельностный подход»: именно деятельность определяет и формирует мышление, но мышление, в свою очередь, диалектически организует и преображает деятельность.

И отсюда — главный инсайт, обеспечивший успех всего учения в советской реальности, а также и регулярный приток неофитов в кружок. Раз деятельность при социализме и при коммунизме теперь носит характер коллективной деятельности — значит, необходимо ставить вопрос об организации коллективного мышления. Причём ставить его практически, на уровне разработки форм и методов этой самой организации. Отсюда — игры, схемы и вся прочая хреномантия. «Методология», таким образом, есть рефлексия над формами и способами организации не мышления вообще, а именно коллективного, совместного мышления. А здесь мы, товарищи марксисты, имеем отставание «производственных отношений» от «производительных сил»: по факту деятельность-то везде давно коллективная: заводы там, фабрики — а мышление как было индивидуальным, «частным и буржуазным», можно сказать, так и осталось. Непорядок.

Што на это отвечаем мы? А то и отвечаем, что, если отбросить всю эту квазимарксистскую (именно «квази», это важно) абракадабру, то мы увидим, что «мышление» и «деятельность» суть фазовые состояния человека, причём не просто различные, а прямо противоположные. Чтобы думать, надо сделать паузу в действии. А чтобы что-то сделать, надо на время перестать думать: взять то, что уже до этого придумал и воспроизвести в реальности. Соответственно, суть философской программы Клуба мужчин-бездельников состоит в том, чтобы противопоставить «деятельностному подходу» методологов наш поистине революционный — бездеятельностный подход.

Так выпьем же за это, сказал я тогда. И мы подняли пиалы с китайским чаем «Колодец дракона»…

Думаю, одна из концептуальных трещин, разрушивших в итоге СССР, была тема труда. Труд в Советском Союзе был сакрализован, объявлен высшей ценностью, даже обращение к людям было не «граждане», а «трудящиеся». Но это — скорее свойство именно русской версии коммунизма, причём коренящееся в достаточно архаичных слоях культуры: русской, даже, наверное, славянской трудовой этике, в миросознании народа-земледельца.

А главное, не имеет никакого отношения к «марксизму», к самому Марксу. Маркс, как известно, труд вообще-то ненавидел. И вся суть программы построения коммунизма у него, в конечном счёте, сводилась к созданию ситуации, при которой «вообще всем можно не работать» — тот самый «прыжок из царства необходимости в царство свободы» и прочее «освобождение труда». Если его внимательно читать, то ясно, что классы-эксплуататоры — это как раз те, кто уже и построил такой «коммунизм» для себя. Но за счёт других: путём эксплуатации, выражающейся, в частности, при капитализме в «отчуждении» продуктов труда и «присвоении прибавочной стоимости».

И это противоречие разрешить в СССР так и не удалось: в конечном счёте, советские люди начали всё более предпочитать жить «по Марксу», а не по «советскому марксизму». Проще говоря, если мы так много работаем для того, чтобы потом всем можно было вообще не работать, то давайте же в личном порядке начнём жить в этом самом «потом» прямо щас.

Что интересно, последние лет десять Пётр Щедровицкий настойчиво «копал» именно тему труда — причём в специальном разрезе «разделения труда». Тему ему подкинул покойный Григорьев, но ПГЩ туда упёрся со всем ажиотажем добросовестного начётчика. Я в своё время не поленился и поизучал его многочисленные лекции по вопросу. В частности, вызубрил азбуку: «технологических укладов» — шесть, а «промышленных революций» — четыре, тут важно не перепутать. Но главная там мысель — ещё из Адама Смита: уровень развития экономики тем выше, чем глубже и подробнее это самое «разделение». И из этого, кстати, автоматически следовало, что строить свою отдельную экономику России вообще никак нельзя, поскольку наша «глубина» будет заведомо «мельче», чем у «развитых стран», и единственный наш путь — это всячески интегрироваться в «мировое разделение труда».

Проблема в том, что в любой культуре всегда существует своего рода «ценностная шкала», ранжирующая разные виды труда — ну или, шут с вами, «деятельности» (не буду счас акцентировать на различении) — по степени общественной полезности. И эта ценностная шкала играет решающую роль всякий раз, когда дело доходит до раздела созданного коллективным трудом: кому, сколько и почему «положено». И из этого следует, что всякое разделение труда автоматом влечёт за собой формирование не просто неравенства, а довольно жёсткой социальной иерархии. И если ясно это понимать, отсюда автоматически следует, что чем глубже «разделение труда», тем больше эти барьеры, тем выше вершина социальной пирамиды и тем жёстче эксплуатация. Именно поэтому, как только в неолите появилась функциональная специализация, «первобытнообщинные» общества почти моментально трансформировались в «рабовладельческие» (пользуясь, опять же, вокабуляром истмата).

Соответственно, всякая попытка рассматривать чисто функциональный аспект «разделения труда», то есть его «эффективность», в отрыве от ценностного — то есть «кому и сколько положено» — есть либо философская слепота, либо сознательная работа на угнетателей. В Норильске до сих пор помнят спич эффективного менеджера Х. в адрес профсоюзников, пришедших на следующий день после корпоратива просить повышения зарплат для шахтёров-проходчиков: «Когда я повышаю вам зарплату — это просто нагрузка на бюджет. А когда я заказываю для топ-менеджмента самолёт с блядьми из Москвы — это позволяет им работать более мотивированно и с большей отдачей, а потому более эффективно с точки зрения общей капитализации. Поэтому идите нахуй, товарищи трудящиеся».

В некотором смысле, это всё, что надо знать о теме «разделения труда».

[Гость]

Мигранты получают зарплату, которую могли бы платить коренным жителям. Но коренные теперь или на контракте в ВС или в полиции и ЧОПах охраняют мирный сон граждан. Остальные сидят у телевизора.

[Гость]

В следующем году все на посадку картошечки!